Шиято
Под опекой

Глава 4


Название: Под опекой
Автор фанфика: Fang's Fawn
Язык оригинала: Английский
Название фанфика на языке оригинала: In Care Of
Ссылка на оригинал фанфика: www.fanfiction.net/s/4927160/1/In_Care_Of
Разрешение на перевод: получено
Переводчик: Шиято
Бета-ридер: Джейн-Беда
Бета: Tansan
Размер: миди
Тип: Джен
Персонажи: Северус С., Гарри П.
Рейтинг: PG-13
Жанр: ангст, драма
Дисклаймер: все персонажи и мир мне не принадлежат.
Саммари: Летом, перед шестым годом в Хогвартсе, Гарри находит в саду раненого крылана и решает попытаться вылечить его… Снейп вынужден понять, что на самом деле представляет из себя Гарри Поттер. Без слеша.


***

Казалось, что Сириус падал целую вечность: его тело изогнулось дугой, скрываясь в арке, занавешенной оборванной вуалью. Гарри увидел смесь страха и удивления на изможденном, когда-то красивом лице своего крестного отца, исчезающего в арочном проходе. Вуаль вспорхнула на мгновение, будто от сильного ветра, и вернулась на место.

- Сириус!!! - кричал Гарри. – Сириус!!! Сириус!!!

Сириус был там, за вуалью. Гарри знал это, он мог спасти его, он мог… Что-то тянуло Гарри назад, связывало его ноги… змея, огромная змея обвивалась вокруг его лодыжек и коленей, мешая бежать за крестным. Он должен вырваться, должен, чтобы спасти Сириуса!

- Сириус! - отчаянно кричал Гарри. – Сириус! Сириус! - Нечеловеческим усилием он вывернулся из змеиных колец, не удержал равновесия…

…и свалился на голый пол своей спальни на Прайвет-драйв, его ноги запутались в простыне.

Гарри медленно сел. Он тяжело дышал, как после быстрого продолжительного бега. В ушах бился пульс, по лицу катился пот.

«Мерлин, дядя Вернон! - подумал он. - Если он проснулся - я труп…»

Гарри встал и торопливо подошел к двери. Не смея открыть ее, он припал к косяку и прислушался.

Некоторое время мальчик напряженно ждал, пока его дыхание не успокоилось достаточно, чтобы он смог расслышать размеренный храп дяди Вернона.

Облегченно вздохнув, Гарри вернулся к кровати и сел. Мокрая от пота пижама холодила тело, мальчик вздрогнул. Он включил настольную лампу, надел очки, потом дотянулся до стакана с водой и осушил его.

Внимание Гарри привлек тихий шорох, и он повернулся в сторону клетки Хедвиг.

Летучая мышь, которую мальчик нашел нынче днем в огороде, не спала и бесстрастно наблюдала за ним.

- Привет, Спартак, - тихо сказал Гарри.

Летучая мышь продолжала смотреть на него, не моргая. В ее блестящих черных глазах отражался тусклый свет лампы.

Гарри первым отвел взгляд. Он посмотрел на часы на полке - раньше они принадлежали его кузену, их выкинули сюда после того, как однажды утром Дадли разбил их об стенку. Гарри сумел починить часы, и сейчас они показывали 2:30 ночи.

Гарри наклонился вперед, уперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Просунув большие пальцы под очки, он помассировал глаза. Каждую ночь одно и тоже – если не Сириус, то Седрик, если не Седрик, то Волан-де-Морт. Ночные кошмары выдергивали Гарри из глубокого сна, иногда он кричал так громко, что просыпался дядя Вернон, который проносился по коридору и врывался в комнату, чтобы наградить своего племянника угрозами или даже оплеухами. Конечно, для Гарри куда лучше было бы не просыпаться всю ночь, но в этот раз кошмар разбудил его раньше, чем обычно. Мальчик понимал, что произойдет, если так будет продолжаться. Он не справится со своими обязанностями по дому, и Вернон взбесится. Получать оплеухи – это плохо, но постоянные упреки от Дурслей, усугубляющие тоску по Сириусу, были еще хуже.

Гарри пожалел, что Хедвиг здесь нет. Хедвиг всегда... всегда выслушивала все, что он ей говорил, а сейчас ему очень хотелось кому-нибудь выговориться.

Наверное, Гарри стоит написать Рону или Гермионе. Конечно же, без Хедвиг он не сможет послать письмо прямо сейчас, но ничто не мешает передать его со следующей совой, которая принесет ему письма от них. Ему очень повезло с друзьями... каждый из них уже написал ему по одному письму, к тому же, он получил записку от очень расстроенного Римуса, и еще одну - с последними новостями о Хедвиг (выздоравливает) от Хагрида. Но Гарри почему-то не хотелось выкладывать все свои мысли и чувства, касающиеся Сириуса, в письме. Он не горел желанием признаваться своим близким друзьям, которые пока даже не знали о предсказании, в том, до какой степени слабым и напуганным себя чувствует, насколько хрупким и ненадежным кажется все вокруг.

Он скучал по Хедвиг.

Гарри вздохнул, выключил лампу на прикроватном столике и лег на подушку, не снимая очки. Занавески слегка разошлись от легкого дуновения ветерка, позволяя слабому свету уличного фонаря на углу проникнуть в комнату и осветить клетку Хедвиг с летучей мышью внутри.

Лежа на кровати, Гарри наблюдал, как летучая мышь ухаживает за когтями на левой передней лапке. Через некоторое время мышь, будто почувствовав на себе его взгляд, посмотрела на мальчика.

- Эй, Спартак, - повторил Гарри таким же мягким голосом. - Надеюсь, я не напугал тебя. Иногда Хедвиг просто с ума сходит от моих плохих снов.

Летучая мышь продолжала смотреть на него.

Гарри вздохнул, перевел взгляд на потолок и добавил спокойным тихим голосом:

- У меня был кошмар.

Он снова взглянул в сторону мыши. Она до сих пор не потеряла к нему интереса.

Гарри сел, скрестив ноги на скомканном одеяле.

- Он был... я имею в виду сон... про моего крестного. Он умер. Его убили. – Гарри сказал это через силу, уставившись куда-то вниз. Когда он через некоторое время поднял взгляд, Спартак все еще смотрел на него непроницаемыми черными глазами, и Гарри почему-то почувствовал себя немного спокойнее. В отличие от Хедвиг, волшебной птицы, обладающей гораздо большим умом, нежели обычная сова, эта летучая мышь являлась обычным глупым животным… но это было живое существо, с которым он делил комнату, и, что еще важнее, оно не было Дурслем.

Этим утром, тайком протаскивая летучую мышь в комнату, Гарри не мешкал – если бы тетя Петуния поймала его в доме, в то время как он должен был работать в огороде, ему бы не поздоровилось. Пока тетя принимала душ, Гарри быстро проскочил вверх по лестнице, положил бесчувственную летучую мышь на пол клетки Хедвиг, закрыл за собой дверь комнаты и вернулся на улицу. Через полчаса, после того, как Петуния ушла в магазин, Гарри снова проскользнул в дом, чтобы получше осмотреть зверька и подумать, что он может сделать.

Если честно, он был почти уверен, что к его возвращению крылан умрет. В детстве он много раз пытался вылечить раненых птиц, и даже одну или двух белок – Дадли жестоко обращался с животными, впрочем, как и со всеми, кто был меньше и слабее него. Если б только Гарри мог удержать своего кузена от издевательств над несчастными существами. В своих попытках исцелить жертв Дадли Гарри редко добивался успеха.

Тем не менее, когда он вернулся в комнату, летучая мышь была еще жива и лежала там, где он ее оставил – на полу клетки Хедвиг.

Гарри подумал, что кровавая пенка на рыльце крылана появилась потому, что животное само себе прикусило язык, вероятно, при падении. Это повреждение не казалось серьезным, и мальчик решил, что оно само заживет.

Рваная рана в верхней части тела была гораздо серьезней: разрыв проходил через все правое плечо и протягивался по мембране крыла. Гарри долго и внимательно рассматривал повреждение. Он не мог даже представить, что могло послужить причиной такого ранения. Точно не зубы или когти: они бы вырвали кусок плоти, а не располосовали ткани на поверхности. Больше было похоже на то, что рану нанесли с помощью зазубренного лезвия, но почему тогда шерстка рядом с пораженной областью опалена?

Гарри бросил попытки понять, что произошло, и приступил к лечению. Он прочистил рану дезинфицирующим зельем, потом смешал жаропонижающее с мазью из березовой коры и осторожно смазал получившимся составом разрыв. Соединив края раны с помощью маггловского пластыря, Гарри обмотал полосками марли тело летучей мыши, чтобы зафиксировать стерильный тампон на поврежденном участке. Он проверил свою работу и остался доволен результатом, но не был уверен, сможет ли крылан снова летать.

Влив с помощью пипетки несколько капель болеутоляющего в рот бесчувственного животного, Гарри положил его в небольшую коробку из-под «шоколадных лягушек», набитую ватой. Коробка стояла на письменном столе, пока он тщательно чистил клетку Хедвиг и застилал свежей газетой. Оставив кормушки Хедвиг пустыми, мальчик добавил еще две, в одну из которых насыпал найденной в холодильнике черники, а в другую налил воды. Поставив кормушки на пол клетки, он добавил в воду несколько капель успокаивающей настойки, чтобы зверек поменьше волновался и смог уснуть.

Обустроив жилище для своего пациента, Гарри накрыл клетку. Поскольку летучие мыши – ночные животные, он решил накидывать покрывало днем и убирать ночью. Это поддержит регулярный сон зверька, что не только будет полезно для здоровья, но и уменьшит вероятность того, что его случайно заметят Дурсли.

Уход за летучей мышью занял примерно полтора часа. Гарри пропустил ленч (истинная жертва) и работал так быстро, как только мог, чтобы закончить с огородом и приступить к остальным обязанностям. К счастью, Петуния вернулась домой поздно, и он не был пойман на увиливании от работы. Наградой за этот подвиг стало то, что опекуны разрешили пообедать тем, что было - Дадли сидел на диете, а значит, и Гарри тоже.

Вечером, когда Гарри вернулся в свою комнату с обеда, он был приятно удивлен тем, что летучая мышь была не только жива, но еще очнулась и проявляла некоторую активность. Он говорил с ней мягким тоном, желая, чтобы она привыкла к новой обстановке. Гарри был впечатлен тем, какой спокойной она оказалась - мальчик немного беспокоился, что зверек будет трепыхаться, привлекая нежелательное внимание к своему временному обиталищу.

И вот теперь, ближе к трем часам ночи, Гарри наблюдал, как летучая мышь расправляется с принесенным накануне виноградом, пьет воду и вылизывается почти как кошка.

Когда Гарри снова заговорил с крыланом, зверек лишь легонько дернул ухом, но не посмотрел в его сторону. Почему-то это подтолкнуло Гарри продолжить.

- Его убили… моего крестного, я имею в виду, - повторил Гарри. Спартак продолжал вылизывать пальцы на задних лапках. – Наверно, если бы я... то есть, я знаю, его убили по моей вине. - Гарри замолчал и глубоко задумался. Он снова лег.

- Иногда мне кажется… кажется, что я был... не тем крестным сыном, которого он хотел бы, Спартак, - тихо продолжал Гарри. Крылан перестал вылизываться и поднял голову, но мальчик этого не заметил. – В прошлом году временами... ну, он был... разочарован во мне, наверное. Потому что он считает... я хотел сказать, считал... что я не такой, как мой отец. От этого мне становилось неловко. Раньше я мечтал быть таким, как мой отец.

В этот момент летучая мышь тихонько чихнула, звук был немного вибрирующим и каким-то насмешливым. Гарри поднял голову.

- Не то чтобы я больше не хотел быть похожим на своего отца, - сказал он. - Я... в прошлом году я обнаружил, что мой отец не был... по крайней мере, не всегда был... таким, как я его представлял... таким, как я надеялся. - Гарри вздохнул, снял очки и отвернулся к стене. Он лежал с открытыми глазами, глядя в стенку.

Через некоторое время мальчик продолжил почти шепотом:

- Сириус был единственным, кто мог бы стать моей семьей. Я хотел, чтобы… чтобы он гордился мной. – Гарри чуть не сказал «любил меня», но изменил слова в последний момент. – Мне кажется, он... но я провел с ним не слишком много времени. Знаешь, Спартак, наверное, после Азкабана он стал... немного неуравновешенным? – Гарри посмотрел в сторону клетки. Без очков он мало что мог разглядеть, но ему показалось, что Спартак устроился в своем гнезде и снова внимательно слушает его.

Гарри стало немного лучше, как будто мешок, который он все время тащил на плечах, стал чуть легче. Напряжение, в котором мальчик пребывал после кошмара, наконец сменилось усталостью. Возможно, у него даже получится снова уснуть.

Ему вдруг пришло в голову, что Спартак, наверное, захочет спать вниз головой, когда сможет достаточно хорошо передвигаться. Решив, что завтра найдет подходящее для клетки приспособление, на котором крылан мог бы висеть, Гарри закрыл глаза и отбросил все остальные мысли.

- Доброй ночи, Спартак, - пробормотал он.

Еще долго после того, как Гарри уснул, летучая мышь сидела и, не моргая, смотрела на него.